Stets denkt er an sie, traurig,
In ihren strahlenden Augen
Begegnet ihm das ewig liebe Bild.
In ihren freundlichen Worten
Hört er vertraute Klänge ...
Und seine Hände strecken sich nach dem Schattenbild;
Er erinnert sich an alles – er ruft nach ihr ...
Doch plötzlich erwacht er. Ach! Unglücklicher,
In welch schrecklichem Abgrund befindet er sich hier;
Ach, sein Leben wird nicht erblühen.
Er erlischt, erlischt, welkt dahin,
Wie eine schöne Blume im Morgengrauen;
Wie eine junge Flamme erlischt er
Auf dem geweihten Altar!
Wie groß war sein Erstaunen, als er wieder zu sich kam, sich umsah und – erneut die Tänzerin vor sich erblickte, die in der Tür des Papierhäuschens stand!.. Sie war noch genauso bezaubernd und stand noch immer auf einem Bein, die kleinen Händchen nach vorn ausgestreckt. Das war so rührend! Der kleine Soldat war vor Freude und Rührung beinahe zu Tränen gerührt. Sie blickten einander an und sagten kein Wort ... Ob man hier überhaupt Worte finden konnte, urteilen Sie selbst! Plötzlich packte eines der Kinder den kleinen Soldaten und warf ihn in den Ofen. O, das waren bestimmt die Streiche des kleinen Teufels! Der kleine Soldat spürte eine schreckliche Hitze, dachte aber, sie komme von der Liebe. Das Feuer schmolz seinen Körper, die Farben lösten sich von ihm, doch er blickte noch immer zur Tänzerin und drückte sein Gewehr an die Brust. In diesem Augenblick öffnete man im Zimmer die Tür, und ein Windstoß erfasste die Tänzerin, sodass sie, durch die Luft wirbelnd, ebenfalls direkt in den Ofen flog. In einer Minute vernichteten die Flammen sie. Auch der kleine Soldat schmolz vollständig dahin und verwandelte sich in ein kleines Zinnklümpchen, das zusammen mit der Glitzerasche, die von der Tänzerin übrig geblieben war, aus dem Ofen gefegt und von der Dienstmagd mit der Asche in die Müllgrube geworfen wurde. So endete die Geschichte vom standhaften Zinnsoldaten!..
H. C. Andersen „Der standhafte Zinnsoldat“
Alles, was er benötigte – Bücher, Noten, Wein und anderes –, konnte er auf eine Notiz hin in beliebiger Menge erhalten, jedoch nur durch das Fenster. Die Vereinbarung regelte alle Einzelheiten und Kleinigkeiten, die die Haft zu einer streng isolierten machten, und verpflichtete den Juristen, genau fünfzehn Jahre abzusitzen, vom 12. November 1870 um zwölf Uhr bis zum 14. November 1885 um zwölf Uhr. Der geringste Versuch des Juristen, die Bedingungen zu verletzen, und sei es auch nur zwei Minuten vor Ablauf der Frist, entband den Bankier von der Pflicht, ihm zwei Millionen zu zahlen. Im ersten Haftjahr litt der Jurist, soweit man aus seinen kurzen Notizen schließen konnte, stark unter Einsamkeit und Langeweile. Aus seinem kleinen Seitengebäude erklangen Tag und Nacht unaufhörlich Klaviertöne. Er verzichtete auf Wein und Tabak. Wein, schrieb er, errege die Wünsche, und Wünsche seien die ersten Feinde eines Gefangenen; außerdem gebe es nichts Langweiligeres, als guten Wein zu trinken und niemanden zu sehen. [А. П. Чехов. Пари (1888-1891)]
„In ununterbrochener Einsamkeit wird der Geist immer schärfer. Um nachzudenken und etwas zu erfinden, braucht man kein großes Laboratorium. Ideen entstehen unter Bedingungen, in denen äußere Einflüsse auf den Verstand fehlen. Das Geheimnis der Erfindungsgabe liegt in der Einsamkeit. In der Einsamkeit werden Ideen geboren.“ Nikola Tesla.
„Levin dachte, dass die Klarheit Katawassows Betrachtung aus der Armut seines Wesens hervorging, Katawassow hingegen dachte, dass die Unstetigkeit Levins Gedanken aus einem Mangel an Disziplin seines Geistes hervorging. Doch Katawassows Klarheit war Levin angenehm, und der Überfluss an undisziplinierten Gedanken Levins war Katawassow angenehm, und sie liebten es, sich zu treffen und zu streiten.“
„Ich hatte schon den Mund geöffnet, aber da stellte ich mir vor, in welche Irrgänge wir uns begeben müssten, wie schwer es sein würde zu erklären, was Metaphern, Allegorien, Hyperbeln und einfaches Schimpfen sind, wozu das alles nötig ist und welche Rolle dabei Erziehung, Gewohnheiten, der Entwicklungsgrad der Sprache, Emotionen, das Gespür für Worte, Belesenheit und das allgemeine kulturelle Niveau, der Sinn für Humor und Takt spielen, und was Humor und Takt überhaupt sind. Als ich mir das alles vorstellte, erschrak ich und sagte leidenschaftlich:
– Sie haben vollkommen recht, Fedja.“
Die Brüder Strugazki, „Die Geschichte von der Troika“
„Wenn Ihnen das Leben nach 50 nicht gefällt, nehmen Sie noch 50 dazu. Und nehmen Sie nicht alles, was das Leben zu bieten hat – vielleicht können Sie es nicht alles tragen. Und wenn Sie zur Beichte gehen, nehmen Sie Validol mit – vielleicht bekommt der Priester von Ihrer Geschichte Herzbeschwerden. Begegnen Sie sich selbst mit Liebe und allem anderen mit Humor.“ A. Schirwindt
Im Leben des heiligen Franziskus gibt es eine wunderschöne Begebenheit. Er lag im Sterben; oft war er auf einem Esel von einem Ort zum anderen gereist und hatte seine Erfahrungen geteilt. Alle seine Schüler hatten sich versammelt, um seine letzten Worte zu hören. Die letzten Worte eines Menschen sind immer wichtiger als alles, was er in seinem ganzen Leben gesagt hat, weil sie die gesamte Erfahrung seines Lebens enthalten.
Doch was die Schüler hörten ... konnten sie nicht glauben.
Der heilige Franziskus wandte sich nicht an die Schüler; er wandte sich an den Esel. Er sagte:
- Bruder, ich stehe tief in deiner Schuld. Du hast mich von einem Ort zum anderen getragen und dich nie beschwert, nie gemurrt. Alles, was ich tun möchte, bevor ich diese Welt verlasse, ist, dich um Verzeihung zu bitten: Ich war nicht menschlich zu dir.
Das waren die letzten Worte des heiligen Franziskus. Eine ungeheure Empfindsamkeit ... zu einem Esel zu sagen:
- Bruder Esel ...
... und um Verzeihung zu bitten.
Wenn du empfindsamer wirst, wird das Leben größer. Aus einem kleinen Teich wird es zu einem Ozean. Es ist nicht auf dich, deine Frau und deine Kinder begrenzt – überhaupt nicht begrenzt. Die gesamte Existenz wird zu deiner Familie, und solange nicht die gesamte Existenz zu deiner Familie geworden ist, hast du nicht erkannt, was Leben ist – denn kein Mensch ist eine Insel, wir alle sind miteinander verbunden. [Ошо "Зрелость"]
Post automatically merged:
Dein Wesen ist unsterblich, dein Wesen ist glückselig, dein Wesen ist göttlich, aber diese Erfahrungen kannst du nicht in den Verstand und das Gedächtnis hineinpressen. Du musst durch das Leben gehen und sie erreichen. Im Leben gibt es viel Leiden, viel Schmerz. Und wegen des Schmerzes und des Leidens wollen die Menschen töricht leben – das muss man verstehen: Warum bestehen so viele Menschen darauf, unter Hypnose zu leben; warum fordern Buddhas und Christusse die Menschen immer wieder auf, aufzuwachen, und niemand hört zu? Wahrscheinlich gibt es eine tiefe Faszination für die Hypnose, eine tiefe Investition. Was ist das für eine Investition?
Diesen Mechanismus muss man verstehen; sonst wirst du mir zuhören und niemals bewusst werden. Du wirst mir zuhören und dies zu einem Teil deines Wissens machen: „Ja, dieser Mensch sagt, man solle bewusst sein, es ist gut, bewusst zu sein, und diejenigen, die bewusst sind, werden reif ...“ Aber du selbst wirst es nicht erreichen, es wird bloß Wissen bleiben. Du kannst dieses Wissen anderen mitteilen, aber es wird niemandem helfen.
Warum? Hast du dir diese Frage nicht schon einmal gestellt? Warum erreichst du kein Bewusstsein? Wenn es zu unendlicher Glückseligkeit, zur Verwirklichung von Satchitananda, zur absoluten Wahrheit führt – warum also nicht bewusst werden? Warum beharrst du darauf, weiterzuschlafen? Es gibt eine Investition – und diese Investition ist: Wenn du bewusst wirst, erkennst du das Leiden. Wenn du bewusst wirst, beginnst du, den Schmerz wahrzunehmen, und dieser Schmerz ist so stark, dass du ein Beruhigungsmittel nehmen und einschlafen möchtest.
Diese Schläfrigkeit im Leben dient als Schutz vor dem Schmerz. Doch darin liegt das Problem – wenn du gegenüber dem Schmerz schläfrig bist, wirst du auch gegenüber dem Vergnügen schläfrig sein. Stell dir vor, es wäre wie zwei Seiten: Auf der einen steht „Schmerz“, auf der anderen „Vergnügen“. Du möchtest die Seite schließen, auf der „Schmerz“ steht, und die Seite öffnen, auf der „Vergnügen“ steht. Doch so sind die Spielregeln – wenn du die Seite des Schmerzes schließt, schließt sich sofort auch die Seite des Vergnügens, denn hinter beiden steht nur eine einzige Seite, auf der „Bewusstheit“ steht. Entweder bleiben beide offen oder beide sind geschlossen, denn sie sind zwei Gesichter desselben Phänomens, zwei Aspekte.
Und darin liegt der gesamte Widerspruch des Verstandes: Der Verstand möchte immer glücklicher sein – Glück ist möglich, wenn du bewusst bist. Gleichzeitig möchte der Verstand immer weniger dem Schmerz ausgesetzt sein – doch weniger Schmerz ist nur möglich, wenn du unbewusst bist. Nun stehst du vor einem Dilemma. Wenn du keinen Schmerz willst, verschwinden augenblicklich auch das Vergnügen und das Glück aus deinem Leben. Wenn du Glück willst, öffnest du diese Seite – und augenblicklich beginnt der Schmerz zu fließen. Wenn du bewusst bist, musst du sowohl das eine als auch das andere wahrnehmen. Das Leben ist Schmerz und Vergnügen.
"Какой ничтожной малой части окружающего его мира касается сознание человека! Океан неосознаваемого огромен. Если к этому добавить Миры -Тонкий и Огненный , то получается полная картина ограниченности земного ума. Приделы ограничений надо расширить до границы Беспредельности и эти границы переступить Всезнание не достижимо, но всё же какая то степень его всё таки в пределах досягаемости.. Путём расширения сознания достигает человек всё более и более глубокого понимания мира вокруг. Только не ограничивать себя своим пониманием от сегодняшнего дня и исключить отрицания .Люди зашли в тупик благодаря именно отрицаниям ,Признание трех Миров и иерархии и кармической ответственности за свои действия и мысли вывело бы человечество из всепланетного тупика и прекратились бы войны и все прочие безумия ,которые и ныне процветают в человеческих отношениях .Но темные прочно приучили людей к неверию, и начинают пожинать плоды своего посева, но близится время пробуждения Духа. Оно сотрёт построение тёмных .Новое Солнце взойдёт над Землею. "Грани Агни Йоги470,1971,июль.31
"В небе ласково и нежно светились два золотых светила. Они дарили планете тепло и освещение её приятным матовым светом. Лучи плавно ложились на её поверхность, которая полностью состояла из воды, с лишь изредка возвышающимися над нею, на большом удалении друг от друга, крошечными, еле заметным островами. Небо нежно- голубое было бесконечно огромным. Оно словно бы давило с необъятной высоты своей бескрайностью, расплющивая перед собой океан абсолютно прозрачной и чистой воды. Ничто не говорило о присутствие здесь хоть какой- нибудь формы жизни: лишь безбрежный океан омывал планету, охватывая её со всех сторон своими большими могучими руками."
С. Веретенников. " Океан "(фантастические рассказы) или аудиосериал " Сказки, рассказанные во сне."
Планета Солярис была открыта лет за сто до моего рождения. Она вращается вокруг двух солнц — красного и голубого. В течение сорока с лишним лет к ней не приближался ни один космический корабль. В те времена теория Гамова—Шепли о невозможности возникновения жизни на планетах двойных звезд считалась аксиомой. Орбиты таких планет непрерывно изменяются в результате гравитационных возмущений, происходящих при вращении обоих солнц относительно друг друга.
Возникающие пертурбации попеременно сокращают и растягивают орбиту планеты, и зачатки жизни, если они и возникают, уничтожает то жар излучения, то ледяной холод. Эти изменения происходят в течение миллионов лет, то есть с астрономической или биологической точек зрения (ибо эволюция требует сотен миллионов, если не миллиардов, лет) в очень короткое время.
Солярис, по первоначальным подсчетам, должна была в течение пятисот тысяч лет приблизиться на расстояние, равное половине парсека, к своему красному солнцу, а еще через миллион лет упасть в его раскаленную бездну.
Но уже через десять с небольшим лет ученые убедились, что траектория планеты вовсе не обнаруживает ожидаемых изменений и является столь же постоянной, как траектории планет нашей солнечной системы.
Были повторены, на этот раз с максимальной точностью, наблюдения и расчеты, подтвердившие только то, что уже было известно: орбита Солярис непостоянна.
До тех пор Солярис была одной из сотен ежегодно открываемых планет. В больших статистических таблицах такие планеты отмечены несколькими строками, содержащими основные характеристики их движения. Но теперь Солярис перешла в ранг небесных тел, заслуживающих особого внимания.
Через четыре года планету облетела экспедиция Оттеншельда, исследовавшего Солярис с борта "Лаокоона", сопровождаемого двумя вспомогательными космическими кораблями. Экспедиция носила характер первоначальной рекогносцировки. Она не могла совершить посадку и только вывела на экваториальные и полярные орбиты значительное количество автоматических спутников-наблюдателей, в задачи которых в основном входили замеры гравитационных потенциалов. Кроме того, была исследована поверхность планеты. Она почти полностью покрыта Океаном, лишь немногие плоскогорья возвышаются над его уровнем. Их общая площадь не достигает территории Европы, хотя диаметр Солярис на двадцать процентов больше земного. Эти беспорядочно рассеянные островки скалистой и пустынной суши сосредоточены в основном в южном полушарии. Был изучен также состав атмосферы, не содержащей кислорода, и чрезвычайно тщательно измерена плотность планеты, а также ее освещенность и другие астрономические характеристики. Как и предполагалось, никаких признаков жизни найти не удалось — ни на суше, ни в океане.
В течение следующих десяти лет Солярис, теперь уже находившаяся в центре внимания всех обсерваторий этой части Вселенной, обнаруживала поразительную тенденцию к сохранению своей, вне всякого сомнения, гравитационно нестационарной орбиты. Некоторое время дело попахивало скандалом, так как вину за такой результат наблюдений пробовали взвалить (ради блага науки) то на отдельных людей, то на счетные машины, которыми эти люди пользовались.
Из-за отсутствия средств научная соляристическая экспедиция задержалась еще на три года, пока Шенаган, собрав экипаж, не получил от Института три корабля тоннажа С, космодромного класса. За полтора года до прибытия экспедиции, стартовавшей в районе Альфы Водолея, второй исследовательский флот вывел, по поручению Института, на околосолярийскую орбиту автоматический Сателлоид — Луну 247. Этот Сателлоид после трех очередных реконструкций, отделенных друг от друга десятилетиями, работает и поныне. Собранные им данные окончательно подтвердили наблюдения экспедиции Оттеншельда относительно активного характера движения Океана.
Один корабль Шенагана остался на высокой орбите, а дна других после предварительной подготовки совершили посадку на скалистом участке суши площадью около 600 к и ад ратных миль, у Южного полюса планеты Солярис. Работа экспедиции длилась восемнадцать месяцев и в основном прошла успешно, если не считать одного несчастного случая из-за неисправности в аппаратуре.
Но ученые, входившие в состав экспедиции, разделились па два враждебных лагеря. Предметом спора стал Океан. Па основании анализов его сочли органическим образованием (назвать его живым тогда еще никто не осмеливался). биологи видели в нем примитивное образование, некое гигантское соклетие, то есть одну чудовищно разросшуюся жидкую клетку (они называли это образование "добиологической формацией"), которая окружила всю планету студенистым покровом, достигающим кое-где нескольких миль глубины. Астрономы и физики утверждали, что это должна быть чрезвычайно высоко организованная структура, возможно превосходящая по сложности строения земные организмы, раз она может активно влиять на формирование планетной орбиты. Ибо никакой другой причины, объясняющей поведение Солярис, открыть не удалось, а кроме того, планетологи обнаружили связь между некоторыми процессами в плазматическом Океане и местным гравитационным потенциалом, который менялся в зависимости от океанического "обмена веществ".
Так физики, а не биологи предложили парадоксальное определение — "плазматическая машина", понимая под этим образование, в нашем значении, возможно, и не живое, но способное к целенаправленным действиям, добавим сразу — в астрономическом масштабе.
В этом споре, который, подобно водовороту, захватил в течение нескольких недель все самые выдающиеся авторитеты, впервые за 80 лет пошатнулась доктрина Гамова—Щепли.
Кое-кто еще пытался защитить ее, утверждая, что Океан не имеет ничего общего с живой материей, что он представляет собой даже не "вне- или добиологическое" образование, а только геологическую формацию, конечно, не обычную, но способную всего лишь стабилизировать орбиту Солярис, изменяя силы тяготения; защитники ссылались на принцип Ле-Ш ателье.
Наперекор этому консервативному мнению появились гипотезы, провозглашавшие (как одна из наиболее разработанных - гипотеза Чивита—Витта), что Океан — результат диалектического развития; от своей первоначальной формы, от Праокеана, раствора вяло реагирующих химических веществ, он сумел под влиянием неблагоприятных условий (то есть угрожающих его существованию изменений орбиты) перейти, минуя земные ступени развития — возникновение одноклеточных и многоклеточных организмов, растительную и животную эволюцию, образование нервной системы и мозга, — прямо в стадию "гомеостатического океана". Иными словами, в отличие от земных организмов, сотни миллионов лет приспосабливавшихся к окружающей среде и только в конце такого длительного периода давших начало разумным существам, Океан сразу стал господствовать над окружающими условиями.
Все это было весьма оригинально, но никто по-прежнему не знал, каким образом студенистый сироп может стабилизировать орбиту небесного тела. Почти целый век были известны устройства, создающие искусственные силовые гравитационные поля — гравитаторы, но никто понятия не имел, как аморфная жижа может давать эффект, представлявший собой — в гравитаторах — результат сложных ядерных реакций и высоких температур. В газетах, в то время развлекавших читателей и приводивших в ужас ученых самыми низкопробными выдумками на тему "тайна планеты Солярис", встречались даже утверждения, что Океан — дальний родственник... земных электрических угрей.
Когда удавалось хоть в какой-то степени разрешить одну проблему, оказывалось — так потом не раз бывало с планетой Солярис, — что вместо одной загадки возникала другая, еще более невероятная.
Исследования показали, что Океан вовсе не действует по принципу наших гравитаторов (что, кстати, невозможно) , а обладает способностью непосредственно моделировать метрику времени — пространства, что ведет, в частности, к отклонениям в измерении времени на одном и том же меридиане Солярис. Таким образом, Океан не только в известном смысле знает следствия теории Эйнштейна—Беви, но и может их использовать (чего нельзя сказать о нас).
В научном мире такие выводы произвели настоящий переворот — один из самых грандиозных в нашем столетии. Всеми признанные, непреложные теории рухнули, в научной литературе появились самые еретические статьи, всех взбудоражила альтернатива: "гениальный Океан или гравитационный студень"
"Человек создан природой, чтобы познавать её. Бесконечно двигаясь к истине, человек обречён на познание."
"Наука? Чепуха! В этой ситуации все одинаково беспомощны. Должен вам сказать, что мы вовсе не хотим завоевывать Космос. Мы хотим расширить Землю до его границ. Мы не знаем, что делать с иными мирами. Нам не нужно других миров, нам нужно зеркало. Мы бьемся над контактом и никогда не найдем его. Мы в глупом положении человека, рвущегося к цели, которой он боится, которая ему не нужна. Человеку нужен человек!"
"Для Космоса не существует времени .Страдание может быть произвольным, можно страдать за вчерашний день ,и можно за завтрашний .Или можно просто страдать потому ,что плохо себя чувствуешь. "Георгий Гурджиев.
"Знание того, какими вещи должны быть, характеризует человека умного; знание того, каковы вещи на самом деле, характеризует человека опытного; знание же того, как их изменить к лучшему, характеризует человека гениального."
«...ни один народ ещё не устраивался на началах науки и разума»
«Народы слагаются и движутся силой иною, повелевающею и господствующею, но происхождение которой неизвестно и необъяснимо. Эта сила есть сила неутолимого желания дойти до конца и в то же время конец отрицающая. Это есть сила беспрерывного и неустанного подтверждения своего бытия и отрицания смерти. Дух жизни, как говорит писание, «реки воды живой», иссякновением которых так угрожает Апокалипсис. Начало эстетическое, как говорят философы, начало нравственное, как отожествляют они же. «Искание бога», как называю я всего проще».
«Не надо образования, довольно науки! И без науки хватит материалу на тысячу лет, но надо устроиться послушанию… Жажда образования есть уже жажда аристократическая…; мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство!»
«А я бы вместо рая…взял бы этих девять десятых человечества, если уж некуда с ними деваться, и взорвал их на воздух, а оставил бы только кучку людей образованных, которые и начали бы жить-поживать по-ученому».
«По моему же личному взгляду, если хотите, даже нечто и сделано: распространены новые, полезные мысли, распространены некоторые новые, полезные сочинения, вместо прежних мечтательных и романических; литература принимает более зрелый оттенок; искоренено и осмеяно много вредных предубеждений… Одним словом, мы безвозвратно отрезали себя от прошедшего, а это, по-моему, уж дело-с…»
«Наука же говорит: возлюби, прежде всех, одного себя, ибо всё на свете на личном интересе основано»
«Полуинтеллигент есть человек весьма типичный для нашего времени. Он не имеет законченного образования, но наслушался и начитался достаточно, чтобы импонировать другим «умственною словесностью». В сущности, он не знает и не имеет ничего, но отнюдь не знает, где кончаются его знание и умение. Он не имеет своих мыслей, но застращивает себя и других чужими штампованными формулами; а когда он пытается высказать что-нибудь самостоятельное, то сразу обнаруживает свое убожество. Сложность и утонченность мира, как Предмета, совершенно недоступна ему: для него всё просто, всё доступно, всё решается сплеча и с апломбом. Главный орган его – это чувственное восприятие, обработанное плоским рассудком. Духа он не ведает; над религией посмеивается; в совесть не верит; честность есть для него «понятие относительное». Зато он верит в технику, в силу лжи и интриги, в позволенность порока»
["Бесы" Ф. М. Достоевский]
«Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном» [А. П. Чехов "Свадьба"]
«Свобода, свободный ум и наука заведут их (людей – Великий Инквизитор) в такие дебри и поставят перед такими чудами и неразрешенными тайнами, что одни из них, непокорные и свирепые, истребят себя самих, другие, непокорные, но малосильные и несчастные, истребят друг друга, а третьи, оставшиеся, слабосильные и несчастные, приползут к ногам нашим и возопиют к нам: "Да, вы были правы, вы одни владели тайной Его (Духа, искушавшего Христа в пустыне – В.К.), и мы возвращаемся к вам: спасите нас от себя самих" ». [ Братья Карамазовы Ф. М. Достоевский]
«…сама наука научит человека (хоть это уж и роскошь, по-моему), что ни воли, ни каприза на самом-то деле у него и нет, да и никогда не бывало, а что он сам не более, как нечто вроде фортепианной клавиши или органного штифтика; и что сверх того -– на свете есть еще законы природы; так что все, что он ни делает, делается вовсе не по его хотенью, а само собою, по законам природы. Следственно, эти законы природы стоит только открыть, и уж за поступки свои человек отвечать не будет и жить ему будет чрезвычайно легко. Все поступки человеческие, само собою, будут расчислены тогда по этим законам, математически, вроде таблицы логарифмов, до 100 000-й доли и занесены в календарь; или, еще лучше, появятся некоторые благонамеренные издания, вроде теперешних энциклопедических лексиконов, в которых все будет так точно исчислено и обозначено, что на свете уже не будет более ни поступков, ни приключений». ["Записки из подполья" Ф. М. Достоевский]
"Разумное знание привело меня к признанию того, что жизнь бессмысленна, жизнь моя остановилась, и я хотел уничтожить себя. Оглянувшись на людей, на все человечество, я увидал, что люди живут и утверждают, что знают смысл жизни. На себя оглянулся: я жил, пока знал смысл жизни. Как другим людям, так и мне смысл жизни и возможность жизни давала вера.
Оглянувшись дальше на людей других стран, на современных мне и на отживших, я увидал одно и то же. Где жизнь, там вера, с тех пор, как есть человечество, дает возможность жить, и главные черты веры везде и всегда одни и те же.
Какие бы и кому бы ни давала ответы какая бы то ни была вера, всякий ответ веры конечному существованию человека придает смысл бесконечного, -- смысл, не уничтожаемый страданиями, лишениями и смертью. Значит -- в одной вере можно найти смысл и возможность жизни. И я понял, что вера в самом существенном своем значении не есть только "обличение вещей невидимых" и т. д., не есть откровение (это есть только описание одного из признаков веры) не есть только отношение человека к Богу (надо определить веру, а потом Бога, а не через Бога определять веру), не есть только согласие с тем, что сказали человеку, как чаще всего понимается вера, -- вера есть знание смысла человеческой жизни, вследствие которого человек не уничтожает себя, а живет.
Вера есть сила жизни. Если человек живет, то он во что-нибудь да верит. Если б он не верил, что для чего-нибудь надо жить, то он бы не жил. Если он не видит и не понимает призрачности конечного, он верит в это конечное; если он понимает призрачность конечного, он должен верить в бесконечное. Без веры нельзя жить." ["Исповедь" Л. Н. Толстой]
"Лучше верить, чем не верить, потому что с верой всё становится возможным."
Альберт Эйнштейн
"Человек с верою и присутствием духа побеждает даже в самых трудных предприятиях, но стоит ему поддаться самому ничтожному сомнению, и он погибнет."
Иоганн Вольфганг Гёте
"- Я не понимаю, - сказал Пьер, со страхом чувствуя поднимающееся в себе сомнение. Он боялся неясности и слабости доводов своего собеседника, он боялся не верить ему. - Я не понимаю, - сказал он - каким образом ум человеческий не может постигнуть того знания, о котором вы говорите."
Л.Н.Толстой "Война и мир"
– Так вот. Балаганов, вы пижон. Не обижайтесь. Этим я хочу точно указать то место, которое вы занимаете под солнцем.
– Идите к черту! – грубо сказал Балаганов.
– Вы все-таки обиделись? Значит, по-вашему, должность лейтенантского сына это не пижонство?
– Но ведь вы же сами сын лейтенанта Шмидта! – вскричал Балаганов.
– Вы пижон, – повторил Остап. – И сын пижона. И дети ваши будут пижонами. Мальчик! То, что произошло сегодня утром, – это даже не эпизод, а так, чистая случайность, каприз художника. Джентльмен в поисках десятки. Ловить на такие мизерные шансы не в моем характере. И что это за профессия такая, прости господи! Сын лейтенанта Шмидта! Ну, год еще, ну, два. А дальше что? Дальше ваши рыжие кудри примелькаются, и вас просто начнут бить.
– Так что же делать? – забеспокоился Балаганов. – Как снискать хлеб насущный?
– Надо мыслить, – сурово сказал Остап. – Меня, например, кормят идеи. Я не протягиваю лапу за кислым исполкомовским рублем. Моя наметка пошире. Вы, я вижу, бескорыстно любите деньги. Скажите, какая сумма вам нравится?
– Пять тысяч, – быстро ответил Балаганов.
– В месяц?
– В год.
– Тогда мне с вами не по пути. Мне нужно пятьсот тысяч. И по возможности сразу, а не частями.
– Может, все-таки возьмете частями? – спросил мстительный Балаганов.
Остап внимательно посмотрел на собеседника и совершенно серьезно ответил:
– Я бы взял частями. Но мне нужно сразу. Балаганов хотел было пошутить по поводу и этой фразы, но, подняв глаза на Остапа, сразу осекся. Перед ним сидел атлет с точным, словно выбитым на монете, лицом. Смуглое горло перерезал хрупкий белый шрам. Глаза сверкали грозным весельем.
[Е. Петров, И. Ильф "Золотой телёнок"]
