- Регистрация
- 21 Ноя 2019
- Сообщения
- 6,338
- Реакции
- 111,404
- Баллы
- 11
- Возраст
- 54
- Страна (город)
- Орёл
- Вирт-Мани
- 165,092.50
- Новая страна
- 🌐Единия
- Эннеатип
-
5 (?)
- Пол
- Мужской
- Житель Ашрама
- Да
Автор рассказа: Веретенников Сергей.
Павел вернулся домой как всегда.
Как возвращаются тысячи мужчин после тысяч одинаковых дней.
Лифт чуть вздрагивал на этажах, в подъезде пахло пылью, чужими ужинами и чем-то неуловимо старым, будто сам дом уже давно устал от человеческих шагов, голосов, ожиданий.
Ключ привычно повернулся в замке. Дверь открылась. Его встретила обычная тишина квартиры, в которой всегда всё стояло на своих местах, словно сама жизнь давно выучила этот нехитрый порядок и больше не хотела ничего менять.
За стеной снова спорили соседи. Глухо, раздражённо, будто кидали друг в друг друга не слова, а последние силы. Сверху девочка играла на скрипке. Она ещё не умела держать звук ровно, и потому мелодия всё время дрожала, срывалась, снова собиралась, словно попытка птенца взлететь первый раз в небо...
Обычный вечер. Обычный дом. Обычный район, где окна многоэтажек загорались одно за другим, как сотни маленьких клеток, в которых люди хранили свои усталости, привычки, чайники, тапки, обиды, телевизоры и редкие мгновения нежности.
Павел снял куртку.
Поставил обувь на коврик.
Прошёл на кухню, налил воды.
Постоял немного у окна.
Во дворе кто-то курил у подъезда. Кто-то выгуливал собаку. В одном окне мелькал синий свет телевизора. В другом женщина поливала цветы. Всё было так знакомо, что почти не существовало. Когда мир повторяется слишком долго, он перестаёт быть замеченным.
Павел сел в кресло.
То самое кресло, которое за многие годы уже приняло форму его тела, как будто и оно стало частью его судьбы.
Он надел наушники.
Нажал кнопку...
И сначала не произошло ничего необычного.
Лишь звук.
Тихий. Глубокий. Почти невидимый.
Он не был мелодией в привычном смысле. Скорее дыханием чего-то очень большого. Будто где-то далеко, за пределами слуха, дышало само пространство. И это дыхание медленно, очень медленно входило в него.
Павел закрыл глаза.
За стеной ещё спорили соседи.
Сверху ещё дрожала скрипка.
Где-то внизу хлопнула дверь подъезда...
Но всё это стало удаляться, словно кто-то один за другим уносил прочь звуки мира, как гасят огни в длинном коридоре.
Он не заснул.
Нет.
Это было не похоже на сон.
Скорее, он начал погружаться не вниз, а сразу во все стороны.
Вглубь.
И вширь.
Будто внутри него вдруг открылось пространство, которое всегда было там, но молчало. Будто за привычным человеком, который ездит на работу, платит счета, здоровается с соседями и покупает хлеб, стоял другой — огромный, древний, безымянный. Который ждал его прихода. Как древний страж. Как вечный друг. Как его второе Я...
Сначала он увидел звёзды.
Не как точки на чёрном небе.
А как живые костры Бытия.
Они рождались в бездне, плыли в великом молчании, собирали вокруг себя миры, гасли, рассыпались, снова вспыхивали в других краях вечности. Между ними текли реки света.
Спирали галактик медленно раскрывались, как цветы, растущие не в земле, а в тайне. Туманности были похожи на дыхание Бога, если бы дыхание могло иметь цвет.
Потом он увидел эпохи.
Они не шли одна за другой, как страницы книги. Они были сразу. Все. Словно время — не дорога, а океан, и каждая эпоха — лишь отдельная волна на его поверхности. Он видел города, которых ещё нет. Видел храмы, от которых не осталось даже пыли. Видел людей, чьи имена забыты, и людей, которые только должны родиться. Видел войны, молитвы, поцелуи, рождение детей, погребальные костры, открытия, предательства, озарения, песни у огня, космические корабли, древние пустыни, ледяные миры, леса иных планет, существа, которые не были людьми и всё же смотрели в небо с тем же вопросом.
Кто я?
Этот вопрос не звучал словами.
Он был зовом души...
Павел увидел Землю.
Сначала как шар света в безмерной ночи.
Потом ещё дальше.
Ещё дальше.
Пока она не стала едва заметной голубой точкой.
Потом исчезла совсем.
И тогда он увидел себя.
Не Павла в кресле.
Не мужчину из квартиры на пятом этаже в доме у дороги.
А крошечную пылинку сознания в безбрежности, настолько малую, что сама мысль о собственной важности показалась смешной. Всё, что он считал своим: заботы, биография, имя, страхи, планы, усталость, — всё это было меньше песчинки, затерянной в ветре между мирами.
Лишь на мгновение он испугался беспредельной свободы!
И в тоже самое время - своей ничтожности в этой бесконечности.
Но уже скоро он доверился Силе, которую не было видно.
Но которая была рядом.
Как будто капля вдруг поняла, что в ней отражается океан.
Как будто искра вспомнила, что её природа — огонь.
Он видел, что всё связано.
Не метафорически.
А буквально.
Между его сердцем и далёкой звездой существовала нить.
Между чьей-то слезой в другой стране и рождением новой галактики существовала незримая связь.
Между девочкой со скрипкой наверху, спором соседей за стеной, его усталыми руками, космической пылью, древними жрецами, будущими мирами, безмолвием чёрных пространств и мыслью, которая сейчас рождалась в нём, — везде были нити. Невидимые, сияющие, живые.
- Кто я?
Снова подумал он.
- Бог?
- Космос?
- Высший Разум?
Ответы приходили и тут же растворялись.
Он был слишком мал, чтобы назвать себя Богом.
И слишком бесконечен, чтобы быть просто Павлом.
Он был не целым Космосом, но Космос был в нём.
Он был не Высшим Разумом, но разум, который создал звёзды, каким-то таинственным образом смотрел на мир через его глаза.
Он был волной — но в волне была вся природа моря.
Он был нотой — но в ней звучала вся симфония.
Он был точкой — но в этой точке пряталась беспредельность.
И чем настойчивее он пытался ответить, тем яснее становилось: настоящий ответ нельзя произнести. Слова слишком тесны для этого. Они хороши для квартир, расписаний, договоров, объяснений, но не для той бездны, в которой душа внезапно находит себя.
Он потерялся.
Но не так, как теряются в лесу или в чужом городе.
Он потерялся в величии.
В свете.
В невозможности отделить себя от всего.
И, быть может, именно это и было первым настоящим началом его ответа.
Когда исчезает всё известное, - начинает проступать истина.
Когда ты больше не можешь сказать: “я только это”, — тогда появляется шанс увидеть, чем ты являешься на самом деле.
Музыка продолжала звучать.
А Павлу казалось, что он летит через слои реальности, как через прозрачные вуали. Где-то были миры, где существа общались светом. Где-то — цивилизации, давно оставившие грубую материю и ставшие чем-то наподобие мыслящих энергий. Где-то — измерения, где форма была не нужна, и всё существовало как чистое знание, как любовь, как вибрация. И всё это не было чужим. Всё это странным образом было родным. Словно он не путешествовал туда, а вспоминал.
Вспоминал то, что когда-то знал.
До рождения.
До имени.
До первой боли.
До первого “я знаю”.
А потом, в какой-то неуловимый момент, он увидел ещё и другое.
Что вся эта бесконечность не отменяет обычного маленького мира, где он был.
Именно потому, что время бесконечно, значим один обычный вечер.
Один дом.
Одна квартира на пятом этаже.
Одна скрипка наверху.
Один спор за стеной.
Один уставший мужчина в кресле...
Потому что Вечность любит проявляться в малом.
Бесконечность не где-то далеко. Она умеет входить в самые простые вещи, как свет входит в обычное окно.
Когда Павел открыл глаза, комната была той же.
Тот же вечер.
Та же квартира.
За стеной всё ещё говорили громко и сердито, но уже тише, как будто понимая - что это бесполезно.
Сверху девочка всё ещё водила смычком, и вдруг в одной ноте у неё получилось так чисто, что Павел замер.
На кухне в стакане стояла недопитая вода. Во дворе всё так же горели фонари.
Ничего не изменилось.
И изменилось всё.
Он сидел молча, не двигаясь, как человек, который вернулся не из полёта фантазии, а из очень далёкого дома.
Ему не хотелось ни объяснять, ни доказывать.
Потому что некоторые переживания — как звёздная пыль на ладони: стоит начать слишком грубо разглядывать, и она исчезнет.
Он только посмотрел на свои руки.
Обычные руки человека.
Но теперь в них было что-то другое.
Будто они принадлежали не только ему, но и тому вечному - кем он был только что.
Павел снял наушники.
Посидел ещё немного.
И вдруг почти улыбнулся.
Очень слабо.
Почти незаметно.
Потому что, возможно, ответ был не в том, чтобы знать: Бог ли он, Космос или Высший Разум.
А в том, чтобы однажды просто почувствовать:
Я не отделён.
Я не потерян.
Я — часть такой великой Тайны, что даже моя обычная жизнь становится необычайно великой.
А за окном стоял всё тот же обычный вечер...
Автор: Веретенников Сергей.
