"Вам нужно только одно-быть естественным, таким естественным ,как ваше дыхание. Любите свою жизнь Не живите согласно каким то заповедям. Не живите согласно чужим идеям. Не живите так ,как от вас требуют люди. Прислушайтесь к своему собственному сердцу. Станьте безмолвны ,прислушайтесь к тихому, слабому голосу внутри вас и следуйте ему" Ошо
"Как он умел казаться новым,
Шутя невинность изумлять,
Пугать отчаяньем готовым,
Приятной лестью забавлять,
Ловить минуту умиленья,
Невинных лет предупрежденья
Умом и страстью побеждать,
Невольной ласки ожидать,
Молить и требовать признанья,
Подслушать сердца первый звук,
Преследовать любовь и вдруг
Добиться тайного свидания...
И после ей наедине
Давать уроки в тишине!"
В дни отдыха Люба и Никита ходили гулять по зимним дорогам за город или шли, полуобнявшись, по льду уснувшей реки Лотудани — далеко вниз по летнему течению. Никита ложился животом и смотрел вниз под лед, где видно было, как тихо текла вода. Люба тоже устраивалась рядом с ним и, касаясь друг друга, они наблюдали укромный поток воды и говорили, насколько счастлива река Потудань, потому что она уходит в море и эта вода подо льдом будет течь мимо берегов далеких стран, в которых сейчас растут цветы и поют птицы. Подумав об этом немного, Люба велела Никите тотчас же вставать со льда; Никита ходил теперь в старом отцовском пиджаке на вате, он ему был короток, грел мало, и Никита мог простудиться.
И вот они терпеливо дружили вдвоем почти всю долгую зиму, томимые предчувствием своего близкого, будущего счастья. Река Потудань тоже всю зиму таилась подо льдом и озимые хлеба 24 дремали под снегом, — эти явления природы
успокаивали и даже утешали Никиту Фирсова: не одно его сердце лежит в погребении перед весной. В феврале, просыпаясь утром, он прислушивался — не жужжат ли уже новые мухи, а на дворе глядел на небо и на деревья соседнего сада: может быть, уже прилетают первые птицы из дальних стран. Но деревья, травы и зародыши мух еще спали в глубине своих сил и в зачатке. [А. Платонов"Река Потудань]
№Любовь не знает логики, она выше разума. Любовь пребывает на вершинах, над долинами разума .Это сосуществованье возвышенное, венец бытия, и редкому человеку она дается." "Мартин Иден" Джек Лондон
Проходили месяцы, все сильнее скрепляя договор между человеком и собакой. Это был тот же прежний договор, заключенный между первым волком и человеком. И как делали это все другие волки и дикие собаки до и после него, Белый Клык сам выработал для себя его условия. Они были просты. За то, чтобы приобрести собственного бога из плоти и крови, он отдавал свою свободу. От бога он получал пищу, тепло и покровительство. Взамен этого он обязывался стеречь имущество бога, защищать его, работать на него и повиноваться ему.
Обладание богом обязывает к служению ему. Белый Клык служил из чувства долга и благоговения, но не из любви. Он не знал, что такое любовь. Кичу он почти забыл. К тому же он понимал, что, отдавшись по доброй воле в руки своего бога, он не только отказался от воли и своей породы; он знал, что даже при встрече с Кичей он не покинет своего бога ради нее. Его преданность человеку была выше любви к свободе, к семье и породе.
И опять условия жизни стали оказывать на него свое действие, смягчая то, что очерствело, и придавая ему более совершенную форму. Видон Скотт воистину олицетворял в этом случае перст судьбы. Он добрался до самых глубин души Белого Клыка и лаской вызвал к жизни те способности, которые дремали там и уже почти погибли. Одной из таких способностей была любовь. Она заняла место простой симпатии, выше которой Белый Клык ничего не испытал со дня своего знакомства с богами.
Но любовь эта не пришла в один день. Она началась с симпатии и стала понемногу развиваться. Имея возможность убежать, Белый Клык не сделал этого, потому что ему нравился его новый бог. Эту новую жизнь нельзя было сравнить с жизнью в клетке Красавчика Смита, а Белому Клыку необходимо было иметь какого-нибудь бога. Его природа требовала подчинения божеству. Печать зависимости от человека легла на него в тот день, когда он повернулся спиной к пустыне и подполз к ногам Серого Бобра, ожидая от него побоев. Зависимость эта еще усилилась, когда после голода он вторично оставил пустыню и вернулся в селение к Серому Бобру, который накормил его рыбой.
Дни шли за днями, и переход от симпатии к любви совершался быстро. Белый Клык сам начал замечать это, хотя, разумеется, не имел никакого представления о том, что такое любовь. Любовь проявлялась в нем ощущением какой-то голодной, болезненной, гнетущей пустоты, которая требовала заполнения. Она причиняла страдание и беспокойство, которые облегчались только присутствием нового бога. В такие минуты любовь была для него удовлетворением, дикой, бешеной радостью. Но вдали от бога им снова овладевали беспокойство и страдание; его давило ощущение пустоты и голода, который не переставал грызть его.
Белый Клык начинал познавать самого себя. Несмотря на зрелый возраст и суровую оболочку, которую создали ему условия жизни, его истинная природа только теперь начинала распускаться. В нем просыпались незнакомые чувства и непроизвольные побуждения. Его прежние вкусы и поведение совершенно изменились. В прошлой своей жизни он любил удобства и отсутствие страдания, ненавидел неудобства и боль и сообразно с этим поступал. Теперь это было не так. Руководимый новыми чувствами, он часто выбирал неудобства и страдания из любви к своему богу. Так, рано утром, вместо того, чтобы бродить и искать пищу или лежать в уютном защищенном месте, он часами ждал на пороге хижины, чтобы увидеть своего бога. Вечером, когда хозяин его возвращался, он покидал теплое место, вырытое им в снегу, чтобы услышать слово привета и получить дружескую ласку. Он отказался даже от мяса, чтобы побыть со своим богом, заслужить от него ласку или отправиться с ним в город.
Симпатия сменилась любовью. Любовь проникла в самую глубину его души, куда никогда не проникала симпатия, и со дна души в ответ поднялось новое чувство. За то, что он получал, он платил тем же. Наконец-то перед ним был настоящий бог, добрый, лучезарный, под влиянием которого природа его расцветала, как расцветает цветок под лучами солнца.
Но Белый Клык не умел открыто проявлять свои чувства. Он был слишком стар, и характер его успел уже настолько сложиться, что новые пути в этой области были для него закрыты. Постоянное одиночество, сдержанность, мрачность наложили на него свой отпечаток. Он никогда в жизни не лаял и не мог уже научиться выражать лаем свою радость при приближении своего бога. Он никогда не бросался ему навстречу, никогда не выражал своей любви экспансивным или смешным способом. Он ждал его на почтительном расстоянии, но ждал его всегда и всегда был тут. Любовь его граничила с обожанием, безмолвным, немым обожанием. Только преданным взглядом своих глаз, напряженно следивших за каждым движением хозяина, выражал он свою любовь. Временами, когда бог смотрел на него и говорил с ним, он ощущал какую-то неловкость, происходившую от желания проявить свою любовь и чисто физической неспособности сделать это.
Вскоре он приспособился к своей новой жизни. Он понял, что не следует трогать других собак своего хозяина.
" Он уже любил ,когда хозяин с ним разговаривал ,но понимал всего лишь два слова -"Бим" и "нельзя". И всё же очень, очень интересно наблюдать, когда свисают на лоб белые волосы, когда шевелятся его добрые губы и как прикасаются к шерстке теплые и ласковые пальцы .Зато Бим мог уже абсолютно точно мог определить -весёлый сейчас хозяин или грустный , ругает он или хвалит ,зовёт или прогоняет "Г. Троепольский "Белый Бим- черное ухо"
Дело было к вечеру. Он шел тихо и глядел на воду. Вдруг ему показалось, что что-то барахтается в тине у самого берега. Он нагнулся и увидел небольшого щенка, белого с черными пятнами, который, несмотря на все свои старания, никак не мог вылезть из воды, бился, скользил и дрожал всем своим мокреньким и худеньким телом. Герасим поглядел на несчастную собачонку, подхватил ее одной рукой, сунул ее к себе в пазуху и пустился большими шагами домой. Он вошел в свою каморку, уложил спасенного щенка на кровати, прикрыл его своим тяжелым армяком, сбегал сперва в конюшню за соломой, потом в кухню за чашечкой молока. Осторожно откинув армяк и разостлав солому, поставил он молоко на кровать. Бедной собачонке было всего недели три, глаза у ней прорезались недавно; один глаз даже казался немножко больше другого; она еще не умела пить из чашки и только дрожала и щурилась. Герасим взял ее легонько двумя пальцами за голову и принагнул ее мордочку к молоку. Собачка вдруг начала пить с жадностью, фыркая, трясясь и захлебываясь. Герасим глядел, глядел да как засмеется вдруг… Всю ночь он возился с ней, укладывал ее, обтирал и заснул наконец сам возле нее каким-то радостным и тихим сном. Ни одна мать так не ухаживает за своим ребенком, как ухаживал Герасим за своей питомицей. (Собака оказалась сучкой.) Первое время она была очень слаба, тщедушна и собой некрасива, но понемногу справилась и выравнялась, а месяцев через восемь, благодаря неусыпным попечениям своего спасителя, превратилась в очень ладную собачку испанской породы, с длинными ушами, пушистым хвостом в виде трубы и большими выразительными глазами. Она страстно привязалась к Герасиму и не отставала от него ни на шаг, все ходила за ним, повиливая хвостиком. Он и кличку ей дал — немые знают, что мычанье их обращает на себя внимание других, — он назвал ее Муму. Все люди в доме ее полюбили и тоже кликали Мумуней. Она была чрезвычайно умна, ко всем ласкалась, но любила одного Герасима. Герасим сам ее любил без памяти… и ему было неприятно, когда другие ее гладили: боялся он, что ли, за нее, ревновал ли он к ней — бог весть! Она его будила по утрам, дергая его за полу, приводила к нему за повод старую водовозку, с которой жила в большой дружбе, с важностью на лице отправлялась вместе с ним на реку, караулила его метлы и лопаты, никого не подпускала к его каморке. Он нарочно для нее прорезал отверстие в своей двери, и она как будто чувствовала, что только в Герасимовой каморке она была полная хозяйка, и потому, войдя в нее, тотчас с довольным видом вскакивала на кровать. Ночью она не спала вовсе, но не лаяла без разбору, как иная глупая дворняжка, которая, сидя на задних лапах и подняв морду и зажмурив глаза, лает просто от скуки, так, на звезды, и обыкновенно три раза сряду — нет! тонкий голосок Муму никогда не раздавался даром: либо чужой близко подходил к забору, либо где-нибудь поднимался подозрительный шум или шорох… Словом, она сторожила отлично. И. Тургенев "Муму"
«- Люди забыли эту истину, — сказал Лис. — Но ты не должен ее забывать. Мы всегда будем в ответе за тех, кого приручили. И ты отвечаешь за свою розу… — Я отвечаю за свою розу… — повторил Маленький принц, чтобы хорошенько это запомнить».
"На твоей планете- сказал Маленький Принц- люди выращивают в одном саду пять тысяч роз...., и не находят того, что ищут. -Не находят - согласился я. А ведь то ,что они ищут, можно найти в одной единственной розе."Маленький Принц" Антуан де Сент Экзюпери
Для того чтобы наслаждаться и получать удовлетворение от наслаждения, необходимо воспитание, так как невозможно достичь удовлетворения или свободы (от объекта наслаждения) на расстоянии... Нельзя научиться плавать, не входя в воду. Один раз истинно испытанное наслаждение может принести удовлетворение, которое могут не дать и тысячи раз.
Любить и получать наслаждение можно только от того, что ваше. Вы не любите то, что не ваше... то, что вы делаете по приказу, по принуждению.
Никогда ничего не делайте, не любя или не получая удовольствия! Действуйте только чувствуя, что ваша деятельность что-то вам приносит.
2. Подлинное наслаждение (bboga) и поверхностное наслаждение (upabboga)
(Bboga) означает подлинное наслаждение или опыт прохождения через него. Оно отличается от поверхностного наслаждения (upabboga).
При поверхностном наслаждении есть контакт с объектом и с удовольствием, связанным с ним, но без осознавания получаемого удовольствия.
«Различие между уносимым течением и плывущим по течению?» (Когда человека уносит течение, он беспомощен. А когда он плывёт по течению, то пользуется им для достижения своей цели подобно моряку, который ставит парус таким образом, чтобы плыть куда он захочет и не быть унесённым ветром и волнами). Плывущий по течению — действует. Аналогична разница между подлинным и поверхностным наслаждением. При поверхностном наслаждении вас уносят желания. Неизвестны ни причина действия, ни в чём оно заключается, ни его цель, ни последствия.
Если нет полного наслаждения от исполненного действия, то желание остаётся неудовлетворённым. Тогда на самом деле это не подлинное наслаждение, а поверхностное — тень истинного наслаждения.
Подлинное наслаждение, или сознательный продуманный эксперимент, необходимо не только в области приятного, но и в том, что вы считаете неприятным.
3. Станьте сначала действующим лицом (karta), чтобы стать наслаждающимся (bhokta)
Подлинное наслаждение — такое действие, когда действующий знает, что он делает, почему он это делает, и что он от этого получает. В то же самое время он постоянно спрашивает себя, получает ли он действительно то, что хочет. Он действует и видит то, что делает. Испытывающий bboga(bborta) находится в полном единстве с действием.
Только тот, кто действующее лицо (rarta), может стать наслаждающимся лицом (bborta). Станьте сначала действующим лицом (rarta), затем действуйте.
Когда вы узнаёте, что желание никогда не может быть удовлетворено? Только тогда, когда, предприняв все возможные усилия для его удовлетворения, вы поймёте, что сделали всё, что могли. Только тогда! Это всё!
Желание исчезает или уничтожается, когда достигается желаемое, и одновременно с этим становится ясно, что желание никогда не может быть удовлетворено до конца. Если эти условия не выполнены, то желание не уничтожается.
"Люди полностью забыли, что нужно жить .У кого для этого есть время? Каждый учит кого то другого., каким он должен быть, и ни кто и никогда не кажется удовлетворенным .Если человек хочет жить, он должен научиться одному, принимать вещи такими, какие они есть, и принимать себя таким, какой вы есть. Начните жить. Не начинайте готовиться к жизни, которая будет в будущем. Все страдания в мире происходят от того, что вы полностью забыли, что нужно жить, вы стали заниматься деятельностью ,которая не имеет ни какого отношения к жизни," Ошо
— Друг мой, — сказал Омар Хайям, — сколько бы
мы ни глядели на звезды — а нам смотреть на них всю
жизнь, — все равно придется спускаться на землю.
Мы рождаемся здесь, любим здесь женщин и умираем.
А потом прорастаем травою или из нас делают кувшины для вина.
— Дорогой Омар, — сказал Васети, — а есть ли в таком случае смысл в наших бдениях?
— Огромный! — воскликнул Омар Хайям.
— Круговращение планет настолько уж важно? — Безумно!
— И эти календари, и расчеты времени, и параллельные линии?
Хайям остановился и посмотрел в глаза своему другу: — А ты мог бы жить без них? — Откровенно?
— Да, только откровенно.
— Нет, не мог бы. — Вот видишь!
Друзья двинулись дальше. — Милый Меймуни, ты умнее, чем хочешь казаться.
А потому не заставляй повторять давно известные истины.
Мой покойный отец отдал меня в учение достопочтенному Насиру ад-Дину Шейху Мухаммеду Мансуру. Этот ученый муж жил в Нишапуре, имел своих учеников, и главное занятие его было богословие. Со мною вместе учился замечательный наш поэт Санаи. И я помню, как учитель, отвечая на наши глупые вопросы, объяснял нам, его ученикам, все давным-давно ясное и понятное. Вроде: Джейхун течет на севере, а Нил — где-то на юге, а Ганг — на востоке... К несчастью или счастью — это пусть решает каждый, — аллах создал человека. Адам сделал все для того, чтобы мы расплодились. А раз так, то надо жить, хотя это не так уж просто. А жить — это значит любить, учиться, учить, смотреть на звезды, решать задачи...
Хайям указал на рыбаков, закинувших свои сети в реку. Иные удили рыбу с берега, и, занятые своим делом, казалось, никого не замечали. Им не было дела до прелестного восхода, когда с каждым мгновением меняются в мире краски, когда все, начиная с небес и кончая тоненькой былинкой, по-своему переживает этот переход от ночи к дню.
— Они добывают себе пищу, — сказал Хайям, — часть улова продадут на базаре и на заработанные дирхемы попытаются накормить свою семью. Это не так-то просто.
Васети пригляделся к изможденным и огрубевшим под солнцем лицам рыбаков и сказал:
— Омар, ты полагаешь, что точное определение продолжительности года или круговращения планет окажет некоторую помощь этим людям?
Хайям сорвал травинку и внимательно разглядывал ее.
— Их счастье в том, — сказал Хайям, — что живут они сегодняшним днем. Это, можно сказать, лекарство и для души, и для тела.
Они присели на огромное бревно, которое лежало у самой реки. Под ногами у них плескалась чистая, голубовато-зеленая вода. Она мчалась вперед, но у самого берега замедляла бег настолько, что, казалось, течет обратно.
Хайям поднял с земли кривую хворостинку длиною в три или четыре локтя и опустил ее одним концом в воду.
— Признаюсь тебе, — сказал Хайям, — я много думаю об Адаме и о тех, кто за семь тысячелетий со дня сотворения человека прошел через этот караван-сарай, именуемый миром. Зачем все это и во имя чего? Я этого не знаю.
— А что сказано по этому поводу у Аристотеля? — спросил Васети.
— Кажется, ничего. — Разве вся его философия о движении не есть подтверждение необходимости смены поколений! В конечном счете не в этом ли смысл жизни?
— Меймуни, возразить мне нечего... — Омар Хайям хлестнул воду хворостинкой, а потом попытался прочертить прямую против течения. — Видишь? Вода сопротивляется. Жизнь точно вода: она сопротивляется тем, кто идет против течения.
Васети ухмыльнулся.
— И плыть всегда по течению тоже довольно противно.
Хайям сказал: — Аристотель, несомненно, прав, когда говорит о движении. Это мы наблюдаем каждое мгновение. Я люблю эту реку за ее стремительное движение. Я часто прихожу сюда, чтобы отдохнуть. И мне кажется, что в эти минуты я обновляюсь. Мы с тобою, Меймуни, хотим этого или не хотим, тоже участвуем в движении.
[Георгий Гулиа " Сказание об Омаре Хайяме"]
„Нет ничего более мягкого и гибкого, чем вода, но попробуйте оказать ей сопротивление.“
Лао-Цзы
„Боль существует только в сопротивлении,
Радость — только в принятии.
Даже события, наполненные болью,
Становятся радостными,
Когда мы принимаем их с открытым сердцем;
Даже события, наполненные радостью,
Превращаются в болезненные,
Если мы не принимаем их.
Нет такой вещи, как плохой опыт…
Есть просто сопротивление тому, что есть.“
Джалаладдин Руми
" С этой минуты начните мыслить в таких терминах, вы служите причиной своей жизни , своего мира. Вот смысл духовного поиска- принятие полной ответственности за собственное существо. У страдания нет внешней причины, .причина внутри. Вы всегда складываете с себя ответственность., но внешнее служит только предлогом .Да, страдания вызываются внешними поводами, но ни что внешнее его не создаёт. Когда вас оскорбляют ,оскорбление приходит снаружи., но гнев у вас внутри. Гнев не вызывается оскорблением, не возникает в следствии оскорбления. Если в вас внутри не было энергии гнева, оскорбление осталось бы бессильным. Оно просто прошло мимо ,не побеспокоив вас. Вне человеческого сознания нет причин, причины существуют только внутри вас. Вы сами причина всего в своей жизни ,и понять это -значит понять одну из самых фундаментальных истин. Понять это -значит начать путешествие трансформации" Ошо
Будда не принял оскорбления жителей деревни и вернул их им со словами "Я не принимаю ваши оскорбления. Я возвращаю их вам. Что же вы будете делать с ними? Забирайте их с собой и делайте с ними всё, что захотите".
Потрясающе сильная медитация, созданная великолепно, красиво, тонко, филигранно. Из раза в раз я просто наслаждаюсь этой легкостью принятия происходящего в ней и такой глубиной восприятия. Чудесное ощущение стального контура сохраняется со мной несколько дней, и очень помогает быть уверенной в...
