Siempre piensa en ella con tristeza,
En sus ojos resplandecientes
Encuentra una imagen eternamente querida.
En sus palabras acogedoras
Él oye sonidos familiares...
Y sus manos se extienden hacia el fantasma;
Lo recordó todo: la llama...
Pero de pronto despertó. ¡Ah!, desdichado,
En qué abismo tan terrible se encuentra aquí;
¡Ay!, su vida no florecerá.
Se apaga, se apaga, se marchita,
Como una hermosa flor al amanecer;
Como una llama joven, se extingue
¡En el altar consagrado!
Cuál no sería su sorpresa cuando, al recobrar el sentido, miró a su alrededor y volvió a ver frente a él a la bailarina, de pie en la puerta de la casita de papel. Ella seguía siendo igual de encantadora y permanecía sobre una sola pierna, extendiendo hacia delante sus pequeñas manos. ¡Era tan conmovedor! El soldadito estaba a punto de llorar de alegría y emoción. Se miraban el uno al otro y no decían una palabra... ¡Juzguen ustedes mismos si era momento para palabras! De pronto, uno de los niños agarró al soldadito y lo arrojó a la estufa. ¡Oh, seguramente eran travesuras del diablillo! El soldadito sintió un calor terrible, pero pensó que se debía al amor. El fuego le derretía el cuerpo, los colores se desprendían de él, pero aún seguía mirando a la bailarina, apretando el fusil contra el pecho. En ese momento abrieron la puerta de la habitación, y una ráfaga de viento envolvió a la bailarina, de modo que, girando por el aire, también voló directamente a la estufa. En un instante, las llamas la consumieron. El soldadito también se derritió por completo y se convirtió en un pequeño bulto de estaño que, junto con las cenizas de oropel que quedaron de la bailarina, fue barrido de la estufa con la ceniza y arrojado por la criada al pozo de basura. ¡Así terminó la historia del valiente soldadito de plomo!
H. C. Andersen «El valiente soldadito de plomo»
Todo lo que necesitaba —libros, partituras, vino y demás— podía recibirlo, en la cantidad que quisiera, mediante una nota, pero solo a través de la ventana. El acuerdo contemplaba todos los detalles y minucias que hacían que el confinamiento fuera estrictamente solitario, y obligaba al abogado a permanecer allí exactamente quince años, desde las doce del 14 de noviembre de 1870 hasta las doce del 14 de noviembre de 1885. El menor intento por parte del abogado de incumplir las condiciones, aunque fuera dos minutos antes del plazo, liberaba al banquero de la obligación de pagarle dos millones. Durante el primer año de confinamiento, por lo que podía juzgarse a partir de sus breves notas, el abogado sufrió mucho a causa de la soledad y el aburrimiento. Desde su pabellón se oían constantemente, de día y de noche, los sonidos de un piano de cola. Renunció al vino y al tabaco. «El vino —escribía— despierta los deseos, y los deseos son los primeros enemigos del prisionero; además, no hay nada más aburrido que beber un buen vino sin ver a nadie». [А. П. Чехов. Пари (1888-1891)]
«En la soledad ininterrumpida, la mente se vuelve cada vez más aguda. Para pensar e inventar no hace falta un gran laboratorio. Las ideas nacen cuando no existen influencias externas sobre la mente. El secreto de la inventiva está en la soledad. En la soledad nacen las ideas». Nikola Tesla.
«Levin pensaba que la claridad de la contemplación de Katavasov provenía de la pobreza de su naturaleza, mientras que Katavasov pensaba que la incoherencia del pensamiento de Levin se debía a la falta de disciplina de su mente. Pero la claridad de Katavasov agradaba a Levin, y la abundancia de pensamientos indisciplinados de Levin agradaba a Katavasov, y les gustaba encontrarse y discutir».
«Estuve a punto de abrir la boca, pero entonces me imaginé en qué espesuras tendríamos que adentrarnos, lo difícil que sería explicar qué son las metáforas, las alegorías, las hipérboles y simplemente los insultos, para qué hace falta todo eso y qué papel desempeñan aquí la educación, los hábitos, el grado de desarrollo del lenguaje, las emociones, el gusto por las palabras, la cultura adquirida mediante la lectura y el nivel cultural general, el sentido del humor, el tacto; qué es el humor y qué es el tacto. Y, al imaginarme todo aquello, me horroricé y dije acaloradamente:
– Tiene usted toda la razón, Fedya».
«Si la vida no le satisface después de los 50, acepte otros 50. Y no tome todo de la vida: de repente no podrá llevárselo. Y al ir a confesarse, lleve Validol; quizá al padre le dé un ataque con su relato. Trátese con amor y a todo lo demás, con humor». A. Shirvindt.
En la vida de San Francisco hay una hermosa anécdota. Estaba muriendo; a menudo viajaba en burro de un lugar a otro y compartía sus experiencias. Todos sus discípulos se reunieron para escuchar sus últimas palabras. Las últimas palabras de una persona siempre son más importantes que todo lo que ha pronunciado a lo largo de su vida, porque contienen toda la experiencia de su vida.
Pero lo que escucharon los discípulos... no podían creerlo.
San Francisco no se dirigió a sus discípulos; se dirigió al burro. Dijo:
- Hermano, te debo muchísimo. Me llevaste de un lugar a otro y nunca te quejaste, nunca refunfuñaste. Lo único que quiero hacer antes de abandonar este mundo es pedirte perdón: no fui humano contigo.
Estas fueron las últimas palabras de San Francisco. ¡Qué enorme sensibilidad... decirle a un burro:
- Hermano burro...
...pedirle perdón.
Cuando te vuelves más sensible, la vida se hace más grande. De un pequeño estanque se transforma en un océano. Ya no está limitada a ti, a tu esposa y a tus hijos; no está limitada en absoluto. Toda la existencia se convierte en tu familia, y mientras toda la existencia no se convierta en tu familia, no has conocido lo que es la vida, porque ningún ser humano es una isla: todos estamos conectados. [Ошо "Зрелость"]
Post automatically merged:
Tu ser es inmortal, tu ser es dichoso, tu ser es divino, pero no puedes encajar estas experiencias en la mente y la memoria. Debes atravesar la vida y alcanzarlas. En ella hay mucho sufrimiento, mucho dolor. Y a causa del dolor y el sufrimiento, las personas quieren vivir neciamente; hay que comprenderlo: ¿por qué tantas personas insisten en vivir bajo hipnosis?, ¿por qué los Budas y los Cristos siguen diciéndoles a las personas que despierten, y nadie escucha? Probablemente existe una profunda fascinación por la hipnosis, una profunda inversión. ¿En qué consiste esa inversión?
Hay que comprender este mecanismo; de lo contrario, me escucharás y nunca alcanzarás la consciencia. Me escucharás y convertirás esto en parte de tu conocimiento: «Sí, esta persona dice que hay que estar consciente, que es bueno estar consciente, y quienes están conscientes maduran...». Pero tú mismo no lo alcanzarás; se quedará simplemente en conocimiento. Puedes comunicar este conocimiento a otros, pero no ayudará a nadie.
¿Por qué? ¿Nunca te has hecho esta pregunta? ¿Por qué no alcanzas la consciencia? Si conduce a una dicha infinita, al logro de sat-chit-ananda, a la verdad absoluta, entonces ¿por qué no te vuelves consciente? ¿Por qué persistes en seguir durmiendo? Existe una inversión, y esta es la inversión: al volverte consciente, tomas consciencia del sufrimiento. Al volverte consciente, empiezas a tomar consciencia del dolor, y este dolor es tan intenso que quieres tomar un tranquilizante y quedarte dormido.
Esta somnolencia en la vida actúa como una protección contra el dolor. Pero ahí está el problema: si estás somnoliento respecto al dolor, también estarás somnoliento respecto al placer. Imagínatelo como si fueran dos caras: en una está escrito «dolor» y en la otra, «placer». Quieres cerrar la cara en la que está escrito «dolor» y abrir la cara en la que está escrito «placer». Pero así son las reglas del juego: si cierras la cara del dolor, inmediatamente se cierra también la cara del placer, porque detrás de ambas solo hay una cara, en la que está escrito «consciencia». O bien las dos permanecen abiertas, o bien las dos están cerradas, porque son dos caras de un mismo fenómeno, dos aspectos.
Y aquí reside toda la contradicción de la mente: la mente quiere ser cada vez más feliz; la felicidad es posible si eres consciente. Y al mismo tiempo la mente quiere estar cada vez menos expuesta al dolor, pero la posibilidad de sentir menos dolor existe solo si estás inconsciente. Ahora te encuentras ante un dilema. Si no quieres dolor, el placer desaparece inmediatamente de tu vida, y la felicidad también desaparece. Si quieres felicidad, abres esta cara, y el dolor comienza a fluir de inmediato. Si eres consciente, tendrás que ser consciente de ambas cosas. La vida es dolor y placer.
"Какой ничтожной малой части окружающего его мира касается сознание человека! Океан неосознаваемого огромен. Если к этому добавить Миры -Тонкий и Огненный , то получается полная картина ограниченности земного ума. Приделы ограничений надо расширить до границы Беспредельности и эти границы переступить Всезнание не достижимо, но всё же какая то степень его всё таки в пределах досягаемости.. Путём расширения сознания достигает человек всё более и более глубокого понимания мира вокруг. Только не ограничивать себя своим пониманием от сегодняшнего дня и исключить отрицания .Люди зашли в тупик благодаря именно отрицаниям ,Признание трех Миров и иерархии и кармической ответственности за свои действия и мысли вывело бы человечество из всепланетного тупика и прекратились бы войны и все прочие безумия ,которые и ныне процветают в человеческих отношениях .Но темные прочно приучили людей к неверию, и начинают пожинать плоды своего посева, но близится время пробуждения Духа. Оно сотрёт построение тёмных .Новое Солнце взойдёт над Землею. "Грани Агни Йоги470,1971,июль.31
"В небе ласково и нежно светились два золотых светила. Они дарили планете тепло и освещение её приятным матовым светом. Лучи плавно ложились на её поверхность, которая полностью состояла из воды, с лишь изредка возвышающимися над нею, на большом удалении друг от друга, крошечными, еле заметным островами. Небо нежно- голубое было бесконечно огромным. Оно словно бы давило с необъятной высоты своей бескрайностью, расплющивая перед собой океан абсолютно прозрачной и чистой воды. Ничто не говорило о присутствие здесь хоть какой- нибудь формы жизни: лишь безбрежный океан омывал планету, охватывая её со всех сторон своими большими могучими руками."
С. Веретенников. " Океан "(фантастические рассказы) или аудиосериал " Сказки, рассказанные во сне."
Планета Солярис была открыта лет за сто до моего рождения. Она вращается вокруг двух солнц — красного и голубого. В течение сорока с лишним лет к ней не приближался ни один космический корабль. В те времена теория Гамова—Шепли о невозможности возникновения жизни на планетах двойных звезд считалась аксиомой. Орбиты таких планет непрерывно изменяются в результате гравитационных возмущений, происходящих при вращении обоих солнц относительно друг друга.
Возникающие пертурбации попеременно сокращают и растягивают орбиту планеты, и зачатки жизни, если они и возникают, уничтожает то жар излучения, то ледяной холод. Эти изменения происходят в течение миллионов лет, то есть с астрономической или биологической точек зрения (ибо эволюция требует сотен миллионов, если не миллиардов, лет) в очень короткое время.
Солярис, по первоначальным подсчетам, должна была в течение пятисот тысяч лет приблизиться на расстояние, равное половине парсека, к своему красному солнцу, а еще через миллион лет упасть в его раскаленную бездну.
Но уже через десять с небольшим лет ученые убедились, что траектория планеты вовсе не обнаруживает ожидаемых изменений и является столь же постоянной, как траектории планет нашей солнечной системы.
Были повторены, на этот раз с максимальной точностью, наблюдения и расчеты, подтвердившие только то, что уже было известно: орбита Солярис непостоянна.
До тех пор Солярис была одной из сотен ежегодно открываемых планет. В больших статистических таблицах такие планеты отмечены несколькими строками, содержащими основные характеристики их движения. Но теперь Солярис перешла в ранг небесных тел, заслуживающих особого внимания.
Через четыре года планету облетела экспедиция Оттеншельда, исследовавшего Солярис с борта "Лаокоона", сопровождаемого двумя вспомогательными космическими кораблями. Экспедиция носила характер первоначальной рекогносцировки. Она не могла совершить посадку и только вывела на экваториальные и полярные орбиты значительное количество автоматических спутников-наблюдателей, в задачи которых в основном входили замеры гравитационных потенциалов. Кроме того, была исследована поверхность планеты. Она почти полностью покрыта Океаном, лишь немногие плоскогорья возвышаются над его уровнем. Их общая площадь не достигает территории Европы, хотя диаметр Солярис на двадцать процентов больше земного. Эти беспорядочно рассеянные островки скалистой и пустынной суши сосредоточены в основном в южном полушарии. Был изучен также состав атмосферы, не содержащей кислорода, и чрезвычайно тщательно измерена плотность планеты, а также ее освещенность и другие астрономические характеристики. Как и предполагалось, никаких признаков жизни найти не удалось — ни на суше, ни в океане.
В течение следующих десяти лет Солярис, теперь уже находившаяся в центре внимания всех обсерваторий этой части Вселенной, обнаруживала поразительную тенденцию к сохранению своей, вне всякого сомнения, гравитационно нестационарной орбиты. Некоторое время дело попахивало скандалом, так как вину за такой результат наблюдений пробовали взвалить (ради блага науки) то на отдельных людей, то на счетные машины, которыми эти люди пользовались.
Из-за отсутствия средств научная соляристическая экспедиция задержалась еще на три года, пока Шенаган, собрав экипаж, не получил от Института три корабля тоннажа С, космодромного класса. За полтора года до прибытия экспедиции, стартовавшей в районе Альфы Водолея, второй исследовательский флот вывел, по поручению Института, на околосолярийскую орбиту автоматический Сателлоид — Луну 247. Этот Сателлоид после трех очередных реконструкций, отделенных друг от друга десятилетиями, работает и поныне. Собранные им данные окончательно подтвердили наблюдения экспедиции Оттеншельда относительно активного характера движения Океана.
Один корабль Шенагана остался на высокой орбите, а дна других после предварительной подготовки совершили посадку на скалистом участке суши площадью около 600 к и ад ратных миль, у Южного полюса планеты Солярис. Работа экспедиции длилась восемнадцать месяцев и в основном прошла успешно, если не считать одного несчастного случая из-за неисправности в аппаратуре.
Но ученые, входившие в состав экспедиции, разделились па два враждебных лагеря. Предметом спора стал Океан. Па основании анализов его сочли органическим образованием (назвать его живым тогда еще никто не осмеливался). биологи видели в нем примитивное образование, некое гигантское соклетие, то есть одну чудовищно разросшуюся жидкую клетку (они называли это образование "добиологической формацией"), которая окружила всю планету студенистым покровом, достигающим кое-где нескольких миль глубины. Астрономы и физики утверждали, что это должна быть чрезвычайно высоко организованная структура, возможно превосходящая по сложности строения земные организмы, раз она может активно влиять на формирование планетной орбиты. Ибо никакой другой причины, объясняющей поведение Солярис, открыть не удалось, а кроме того, планетологи обнаружили связь между некоторыми процессами в плазматическом Океане и местным гравитационным потенциалом, который менялся в зависимости от океанического "обмена веществ".
Так физики, а не биологи предложили парадоксальное определение — "плазматическая машина", понимая под этим образование, в нашем значении, возможно, и не живое, но способное к целенаправленным действиям, добавим сразу — в астрономическом масштабе.
В этом споре, который, подобно водовороту, захватил в течение нескольких недель все самые выдающиеся авторитеты, впервые за 80 лет пошатнулась доктрина Гамова—Щепли.
Кое-кто еще пытался защитить ее, утверждая, что Океан не имеет ничего общего с живой материей, что он представляет собой даже не "вне- или добиологическое" образование, а только геологическую формацию, конечно, не обычную, но способную всего лишь стабилизировать орбиту Солярис, изменяя силы тяготения; защитники ссылались на принцип Ле-Ш ателье.
Наперекор этому консервативному мнению появились гипотезы, провозглашавшие (как одна из наиболее разработанных - гипотеза Чивита—Витта), что Океан — результат диалектического развития; от своей первоначальной формы, от Праокеана, раствора вяло реагирующих химических веществ, он сумел под влиянием неблагоприятных условий (то есть угрожающих его существованию изменений орбиты) перейти, минуя земные ступени развития — возникновение одноклеточных и многоклеточных организмов, растительную и животную эволюцию, образование нервной системы и мозга, — прямо в стадию "гомеостатического океана". Иными словами, в отличие от земных организмов, сотни миллионов лет приспосабливавшихся к окружающей среде и только в конце такого длительного периода давших начало разумным существам, Океан сразу стал господствовать над окружающими условиями.
Все это было весьма оригинально, но никто по-прежнему не знал, каким образом студенистый сироп может стабилизировать орбиту небесного тела. Почти целый век были известны устройства, создающие искусственные силовые гравитационные поля — гравитаторы, но никто понятия не имел, как аморфная жижа может давать эффект, представлявший собой — в гравитаторах — результат сложных ядерных реакций и высоких температур. В газетах, в то время развлекавших читателей и приводивших в ужас ученых самыми низкопробными выдумками на тему "тайна планеты Солярис", встречались даже утверждения, что Океан — дальний родственник... земных электрических угрей.
Когда удавалось хоть в какой-то степени разрешить одну проблему, оказывалось — так потом не раз бывало с планетой Солярис, — что вместо одной загадки возникала другая, еще более невероятная.
Исследования показали, что Океан вовсе не действует по принципу наших гравитаторов (что, кстати, невозможно) , а обладает способностью непосредственно моделировать метрику времени — пространства, что ведет, в частности, к отклонениям в измерении времени на одном и том же меридиане Солярис. Таким образом, Океан не только в известном смысле знает следствия теории Эйнштейна—Беви, но и может их использовать (чего нельзя сказать о нас).
В научном мире такие выводы произвели настоящий переворот — один из самых грандиозных в нашем столетии. Всеми признанные, непреложные теории рухнули, в научной литературе появились самые еретические статьи, всех взбудоражила альтернатива: "гениальный Океан или гравитационный студень"
"Человек создан природой, чтобы познавать её. Бесконечно двигаясь к истине, человек обречён на познание."
"Наука? Чепуха! В этой ситуации все одинаково беспомощны. Должен вам сказать, что мы вовсе не хотим завоевывать Космос. Мы хотим расширить Землю до его границ. Мы не знаем, что делать с иными мирами. Нам не нужно других миров, нам нужно зеркало. Мы бьемся над контактом и никогда не найдем его. Мы в глупом положении человека, рвущегося к цели, которой он боится, которая ему не нужна. Человеку нужен человек!"
"Для Космоса не существует времени .Страдание может быть произвольным, можно страдать за вчерашний день ,и можно за завтрашний .Или можно просто страдать потому ,что плохо себя чувствуешь. "Георгий Гурджиев.
"Знание того, какими вещи должны быть, характеризует человека умного; знание того, каковы вещи на самом деле, характеризует человека опытного; знание же того, как их изменить к лучшему, характеризует человека гениального."
«...ни один народ ещё не устраивался на началах науки и разума»
«Народы слагаются и движутся силой иною, повелевающею и господствующею, но происхождение которой неизвестно и необъяснимо. Эта сила есть сила неутолимого желания дойти до конца и в то же время конец отрицающая. Это есть сила беспрерывного и неустанного подтверждения своего бытия и отрицания смерти. Дух жизни, как говорит писание, «реки воды живой», иссякновением которых так угрожает Апокалипсис. Начало эстетическое, как говорят философы, начало нравственное, как отожествляют они же. «Искание бога», как называю я всего проще».
«Не надо образования, довольно науки! И без науки хватит материалу на тысячу лет, но надо устроиться послушанию… Жажда образования есть уже жажда аристократическая…; мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство!»
«А я бы вместо рая…взял бы этих девять десятых человечества, если уж некуда с ними деваться, и взорвал их на воздух, а оставил бы только кучку людей образованных, которые и начали бы жить-поживать по-ученому».
«По моему же личному взгляду, если хотите, даже нечто и сделано: распространены новые, полезные мысли, распространены некоторые новые, полезные сочинения, вместо прежних мечтательных и романических; литература принимает более зрелый оттенок; искоренено и осмеяно много вредных предубеждений… Одним словом, мы безвозвратно отрезали себя от прошедшего, а это, по-моему, уж дело-с…»
«Наука же говорит: возлюби, прежде всех, одного себя, ибо всё на свете на личном интересе основано»
«Полуинтеллигент есть человек весьма типичный для нашего времени. Он не имеет законченного образования, но наслушался и начитался достаточно, чтобы импонировать другим «умственною словесностью». В сущности, он не знает и не имеет ничего, но отнюдь не знает, где кончаются его знание и умение. Он не имеет своих мыслей, но застращивает себя и других чужими штампованными формулами; а когда он пытается высказать что-нибудь самостоятельное, то сразу обнаруживает свое убожество. Сложность и утонченность мира, как Предмета, совершенно недоступна ему: для него всё просто, всё доступно, всё решается сплеча и с апломбом. Главный орган его – это чувственное восприятие, обработанное плоским рассудком. Духа он не ведает; над религией посмеивается; в совесть не верит; честность есть для него «понятие относительное». Зато он верит в технику, в силу лжи и интриги, в позволенность порока»
["Бесы" Ф. М. Достоевский]
«Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном» [А. П. Чехов "Свадьба"]
«Свобода, свободный ум и наука заведут их (людей – Великий Инквизитор) в такие дебри и поставят перед такими чудами и неразрешенными тайнами, что одни из них, непокорные и свирепые, истребят себя самих, другие, непокорные, но малосильные и несчастные, истребят друг друга, а третьи, оставшиеся, слабосильные и несчастные, приползут к ногам нашим и возопиют к нам: "Да, вы были правы, вы одни владели тайной Его (Духа, искушавшего Христа в пустыне – В.К.), и мы возвращаемся к вам: спасите нас от себя самих" ». [ Братья Карамазовы Ф. М. Достоевский]
«…сама наука научит человека (хоть это уж и роскошь, по-моему), что ни воли, ни каприза на самом-то деле у него и нет, да и никогда не бывало, а что он сам не более, как нечто вроде фортепианной клавиши или органного штифтика; и что сверх того -– на свете есть еще законы природы; так что все, что он ни делает, делается вовсе не по его хотенью, а само собою, по законам природы. Следственно, эти законы природы стоит только открыть, и уж за поступки свои человек отвечать не будет и жить ему будет чрезвычайно легко. Все поступки человеческие, само собою, будут расчислены тогда по этим законам, математически, вроде таблицы логарифмов, до 100 000-й доли и занесены в календарь; или, еще лучше, появятся некоторые благонамеренные издания, вроде теперешних энциклопедических лексиконов, в которых все будет так точно исчислено и обозначено, что на свете уже не будет более ни поступков, ни приключений». ["Записки из подполья" Ф. М. Достоевский]
"Разумное знание привело меня к признанию того, что жизнь бессмысленна, жизнь моя остановилась, и я хотел уничтожить себя. Оглянувшись на людей, на все человечество, я увидал, что люди живут и утверждают, что знают смысл жизни. На себя оглянулся: я жил, пока знал смысл жизни. Как другим людям, так и мне смысл жизни и возможность жизни давала вера.
Оглянувшись дальше на людей других стран, на современных мне и на отживших, я увидал одно и то же. Где жизнь, там вера, с тех пор, как есть человечество, дает возможность жить, и главные черты веры везде и всегда одни и те же.
Какие бы и кому бы ни давала ответы какая бы то ни была вера, всякий ответ веры конечному существованию человека придает смысл бесконечного, -- смысл, не уничтожаемый страданиями, лишениями и смертью. Значит -- в одной вере можно найти смысл и возможность жизни. И я понял, что вера в самом существенном своем значении не есть только "обличение вещей невидимых" и т. д., не есть откровение (это есть только описание одного из признаков веры) не есть только отношение человека к Богу (надо определить веру, а потом Бога, а не через Бога определять веру), не есть только согласие с тем, что сказали человеку, как чаще всего понимается вера, -- вера есть знание смысла человеческой жизни, вследствие которого человек не уничтожает себя, а живет.
Вера есть сила жизни. Если человек живет, то он во что-нибудь да верит. Если б он не верил, что для чего-нибудь надо жить, то он бы не жил. Если он не видит и не понимает призрачности конечного, он верит в это конечное; если он понимает призрачность конечного, он должен верить в бесконечное. Без веры нельзя жить." ["Исповедь" Л. Н. Толстой]
"Лучше верить, чем не верить, потому что с верой всё становится возможным."
Альберт Эйнштейн
"Человек с верою и присутствием духа побеждает даже в самых трудных предприятиях, но стоит ему поддаться самому ничтожному сомнению, и он погибнет."
Иоганн Вольфганг Гёте
"- Я не понимаю, - сказал Пьер, со страхом чувствуя поднимающееся в себе сомнение. Он боялся неясности и слабости доводов своего собеседника, он боялся не верить ему. - Я не понимаю, - сказал он - каким образом ум человеческий не может постигнуть того знания, о котором вы говорите."
Л.Н.Толстой "Война и мир"
– Так вот. Балаганов, вы пижон. Не обижайтесь. Этим я хочу точно указать то место, которое вы занимаете под солнцем.
– Идите к черту! – грубо сказал Балаганов.
– Вы все-таки обиделись? Значит, по-вашему, должность лейтенантского сына это не пижонство?
– Но ведь вы же сами сын лейтенанта Шмидта! – вскричал Балаганов.
– Вы пижон, – повторил Остап. – И сын пижона. И дети ваши будут пижонами. Мальчик! То, что произошло сегодня утром, – это даже не эпизод, а так, чистая случайность, каприз художника. Джентльмен в поисках десятки. Ловить на такие мизерные шансы не в моем характере. И что это за профессия такая, прости господи! Сын лейтенанта Шмидта! Ну, год еще, ну, два. А дальше что? Дальше ваши рыжие кудри примелькаются, и вас просто начнут бить.
– Так что же делать? – забеспокоился Балаганов. – Как снискать хлеб насущный?
– Надо мыслить, – сурово сказал Остап. – Меня, например, кормят идеи. Я не протягиваю лапу за кислым исполкомовским рублем. Моя наметка пошире. Вы, я вижу, бескорыстно любите деньги. Скажите, какая сумма вам нравится?
– Пять тысяч, – быстро ответил Балаганов.
– В месяц?
– В год.
– Тогда мне с вами не по пути. Мне нужно пятьсот тысяч. И по возможности сразу, а не частями.
– Может, все-таки возьмете частями? – спросил мстительный Балаганов.
Остап внимательно посмотрел на собеседника и совершенно серьезно ответил:
– Я бы взял частями. Но мне нужно сразу. Балаганов хотел было пошутить по поводу и этой фразы, но, подняв глаза на Остапа, сразу осекся. Перед ним сидел атлет с точным, словно выбитым на монете, лицом. Смуглое горло перерезал хрупкий белый шрам. Глаза сверкали грозным весельем.
[Е. Петров, И. Ильф "Золотой телёнок"]
